Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Ирбейское
20 апреля, вт
-2°
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Ирбейское
20 апреля, вт
-2°

Стеклянный, кровавый, святой

16 октября 2020
11

В прошлом номере газеты (от 9 октября) мы рассказывали о поездке по монастырям Красноярска и его окрестностей в рамках медиафестиваля «Спас на Енисее». И одним из ключевых объектов в экскурсии по православным достопримечательностям стал бывший стекольный завод в поселке Памяти 13 борцов. Такова сибирская история, в ней всё взаимосвязано, порой переплетено в тугой клубок. Журналисты получили возможность прикоснуться к этой истории. Это доступно и любому желающему, место открыто для посещений и в последнее время среди туристов пользуется большой популярностью (тем более и Качинские столбы совсем рядом, можно и там побывать). Только нужно соблюдать осторожность, руины завода могут таить немалую опасность. И наиболее интересно смотреть, когда знаешь прошлое объекта.

История стеклоделательного завода берет начало в 1822 году. Как раз прошла административная реформа. Появилась Енисейская губерния, в ее чиновничьем аппарате служил коллежский советник, участник Отечественной войны и просто предприимчивый человек Иван Коновалов. Именно он заметил в 48 верстах севернее Красноярска на берегу Качи россыпи чистого кварцевого песка. Для производства стекла не всякий песок годится, с берегов рек и морей не пойдет – много примесей гранита, мрамора, полевого шпата. Этот же, между пластами осадочных пород, оказался в самый раз. Плюс река рядом, что необходимо при таком пожароопасном производстве. И лес нетронутый – тогда там еще не было никаких поселений. В общем, место со всех сторон подходящее для перспективного начинания. Стекла в Сибири еще не делали, было только привозное, которое стоило очень дорого. Поди довези его в сохранности по тем дорогам. А до Транссибирского магистрала (первоначально эту железную дорогу называли в мужском роде – магистрал) оставалось 80 лет.

Однако, несмотря на всю свою предприимчивость, сразу оформить дело на себя Иван Иванович не смог. Для чиновника возникал конфликт интересов. Заявку на освоение земель подала его мама Анна Коновалова, она в течение 11 лет официально заведовала открывшимся предприятием. Но по факту руководил сын. Во владение он вступил после смерти матери в 1833 году. Тогда же случилось еще одно событие. Иван Иванович увидел во сне Знамение Пресвятой Богородицы. По крайней мере, согласно легенде. Зато храм Божьей Матери появился уж точно по-настоящему, с высокой двухъярусной колокольней. Дела у завода шли хорошо, могли позволить себе расходы на строительство. Главной реликвией храма была икона Богородицы. Молились на нее не только местные жители, икону возили по всей губернии. И сами паломники приезжали сюда издалека. В честь церкви завод был переименован из Коноваловского в Знаменский стеклоделательный, за ним и поселок стал Знаменским.

В Сибири практически не знали крепостного права, но работали на заводе в коноваловские времена преимущественно крепостные. Владелец привез их из европейской части России, не особо легально, да только кто тогда сильно задумывался о легальности в таких делах? Другое дело, что жили такие рабочие в материальном плане даже лучше, чем вольные люди. Завод процветал, обеспечивая стеклом не только Енисейскую, но и соседние губернии.

Действовало горшечное производство. То есть песок плавился в больших горшках. Интересные существовали профессии. Например, халявный мастер. Тот, который набирал из раскаленного горшка стеклянную массу специальным приспособлением – халявной трубкой. Потом раскачивал трубку из стороны в сторону, добиваясь выдува нужного изделия. Тяжелый труд, который с халявой в сегодняшнем понимании не имел ничего общего. Перед выдувом стекло выплавлялось довольно долго, его требовалось довести до определенной кондиции. Поспеть могло в любой момент, хоть и ночью. Мастера этого момента не ждали, спали спокойно по домам. Когда приходило время, по поселку бегал специальный рабочий с фонарем – шумила. По его зову стеклодувы шли на производство.

Работа по старинке продолжалась вплоть до второго десятилетия ХХ века. К тому времени у завода не раз сменились владельцы. У Коновалова не было прямых наследников мужского пола. Поэтому, кстати, он и решил основать Знаменский женский монастырь – чтобы ему передать предприятие. Судьба распорядилась по-другому. Монастырь появился, мы об этом говорили в прошлом номере. А завод перешел арендаторам, которые в большинстве были польских кровей. В свое время и основу рабочего штата составляли ссыльные из Польши. К ХХ столетию предприятие сильно устарело, горшечное производство уже не удовлетворяло нарастающие потребности в стекольной продукции. В 1908 году завод приобрели братья Даниловы, и они его полностью переделали. Новый проект разработал бельгиец Иосиф Лефебро. Он, кстати, впоследствии уезжал в Бельгию, но потом опять вернулся в Сибирь. Даже с женой развелся, которая не пожелала ехать с ним в наше царство снега, и здесь женился на сибирячке, прожил в поселке до самой смерти в 1939-м. Оставил о себе весомую память. Первоначальный завод не сохранился, туристов сегодня привлекают развалины именно детища сибирского бельгийца.

Все это экскурсовод Наталья Дубанова рассказывала в дороге. Само посещение бывшего завода получилось сравнительно коротким, но оттого не менее впечатляющим. От главного производственного корпуса остались развалины дореволюционной кирпичной кладки. Она крепкая ,добротно строили, но под неумолимым действием лет в запустении постепенно рассыпается. А ведь еще не так давно здесь стояли огромные печи, резервуары для стекла. О тех временах напоминает уходящая в небеса высокая дымоходная труба, выложенная из кирпича рядом со зданием. И чего только здесь не производили – оконные стекла, посуду, медицинские сосуды для лабораторных исследований…

А еще неподалеку виднеются остатки былого производства. Те самые глыбы стекла. Одни их кучи напоминают россыпи гигантских изумрудов, другие – сапфиров. Рассказ о добавлении оксидов хрома и кобальта для придания окраски вызывает ассоциации с кровью. Которая бывает трех цветов – по количеству элементов, имеющих интересную способность «хватать» кислород и разносить его по организму. Если это делает кобальт, кровь синяя, как у осьминогов, если хром – зеленая, как у некоторых видов крабов. Или можно вспомнить фантастических тварей из фильмов «Враг мой» и «Хищник» – там, оказывается, научная основа. А привычный нам красный цвет крови придает железо (вспомните, как выглядит его оксид – ржавчина). Чтобы на заводе производили красное стекло, не слышно, разве что желтое через добавление оксида меди и коричневое – темнеть заставляют фтор и фосфор. Другое дело, крови, как уже говорилось, хватало настоящей.

Бурным было время становления советской власти. У купцов Даниловых на заводе работали люди, хорошо знакомые со стекольным производством, но уволенные с других предприятий – в основном за политическую неблагонадежность. Они-то и встали на острие революционного движения в этих местах. Организовали подпольный комитет, потом и партизанский отряд. 13 из этих борцов попали в плен к белогвардейцам – и на расстрел. В их честь поселок получил новое название. В 1922 году завод едва не закрылся после большого пожара. Восстановить его помог тот самый бельгиец Лефебро. И производство продолжалось.

В годы Великой Отечественной на заводе делали бутылки – их наполняли зажигательной смесью и жгли на фронте немецкие танки. Также производили солдатские фляжки, стекла к бронепоездам и пароходам. Позже предприятие давало три-четыре миллиона бутылок в месяц. При этом работало далеко не на полную мощность. Давно стало не хватать сырья, даже привозного с ближайших месторождений. А возить песок издалека попросту нерентабельно. И в 1996 году завод впервые подал на банкротство, в 2003 – окончательно закрылся.

Но он оставил огромный пласт памяти. Вероятно, мы до сих пользуемся его изделиями – стекло, если его не разбить, долговечно. А по соседству с развалинами завода мирно ужились две, казалось бы, противоположности. Монастырь был разрушен на заре советской власти, зато стоит новая церковь Божьей Матери, пусть и в совершенно другом месте. И неподалеку от нее – памятник борцам-революционерам. Такая она, наша общая история.

Слушал я историю поселка Памяти 13 борцов и невольно проводил параллели с родным Ирбейским районом. В нашей деревне Зеленая Слобода главная и единственная сегодня улица называется 12-ти борцов. Так же именовался действовавший здесь колхоз. Это в память о жителях, павших от рук прибывших с карательной акцией белогвардейцев (мы об этом рассказывали в 2014 году, номер от 31 января). Свои нужды в районе по возможности старались обеспечивать сами. Был кирпичный завод возле ирбейской горы. Для монастыря предпосылок не возникло, зато действовали до революции 10 церквей. И вера после советского периода восстановилась. А если вспомнить о параллелях между часовнями в Красноярске и близ Ирбея, обе – Параскевы Пятницы… Это вообще тема отдельного разговора. Наша история и впрямь едина, все под одними небесами.

Редакция

Картина дня

Ко Дню китайского языка.

20 апреля во всем мире празднуется День китайского языка. Это один из самых древних языков, существующих на планете.

Небесный щит страны

Во второе воскресенье апреля отмечается День войск противовоздушной обороны (ПВО). Это праздник людей, защищающих страну от атак с воздуха.