Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Ирбейское
18 мая, вт
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Ирбейское
18 мая, вт

Парадокс войны

27 апреля 2017
3

Когда три недели стоят целой жизни

«Я на войне был всего недели три, чего там особо рассказывать?» Так  скромно отговаривался Олег Ларкин из Латынцево, когда речь зашла о его участии в  Первой чеченской кампании. Действительно, какая мелочь! Если не  учесть, что такие три  недели – на штурме Грозного в январе 95-го – стоят целой жизни.


Меня давно интересовала тема Первой чеченской войны. Однако развить ее долго не удавалось. Пробовал расспросить нескольких участников тех событий, мгновенно отвечали категорическим отказом. Что характерно, те, кто воевал в Афганистане, более-менее шли на контакт. Может быть, за давностию лет? Так для бойцов Второй чеченской война по времени еще ближе, однако тоже худо-бедно рассказывали. Зато солдаты первой кампании – ни в какую.

Видимо, уж слишком тяжелые воспоминания. Первым, кто согласился пообщаться, был Михаил Ширкин из Александровки в прошлом году (газета от 30 сентября 2016). За ним – ирбеец Роман Новиков (номер от 24 февраля 2017). И оба они, пришедшие в Чечню уже после штурма Грозного, особо отмечали Олега Ларкина, который застал разгар страшных январских боев за столицу мятежной республики. Тех самых, что показал Александр Невзоров в фильме «Чистилище». Сам Олег этот фильм не смотрел, но я в его рассказе часто замечал параллели с сюжетом основанной на реальных событиях картины. Вплоть до мелких деталей вроде невесть откуда взявшихся у солдат в разрушенном городе трехлитровых банок с соком.

Наши в тех боях захватили здание консервного завода и разжились трофеями, но Олег Ларкин об этом не знал. К слову, сам он тогда уже не был «пацаном-желторотиком, призывником». Вообще, все три указанных ветерана служили в десантных войсках, пошли на войну под конец срочной хорошо подготовленными бойцами. Может быть, поэтому, закаленные телом и душой, и согласились рассказать о своем боевом пути.


Мир тесен


В детстве Олег Ларкин помотался вместе с родителями в переездах с места на место. Родился в Дивногорске, в первый класс пошел в Латынцево, потом уехали в Омскую область. Оттуда после восьмого класса парень приехал в Латынцево к бабушке. Думал, только на лето, но в итоге подзадержался, девятый класс проучился в Усть-Ярульской школе. Выступал за нее на районных соревнованиях по волейболу и баскетболу, выиграл лыжные гонки – причем, со сломанной лыжей, скрепленной при помощи штакетины.

От нашего военкомата отучился на водительских курсах ДОСААФ. Отличная физическая подготовка и обретенные навыки вождения сказались, когда парень вернулся в Омскую область и там, достигнув совершеннолетия, призвался в армию. Без труда прошел строгий отбор в воздушно-десантные войска. За четыре месяца «учебки» освоил специальность механика-водителя БМД – боевой десантной машины. По распределению отправился в Рязань в 137-й парашютно-десантный полк.


Там к нему однажды подошел какой-то парень на полгода младше призывом, спросил, откуда призывался. «Из Омска», – ответил Олег без задней мысли. Если бы немного углубились в подробности, вспомнили бы, что видели друг друга на ирбейских соревнованиях, уже тогда сдружились бы. Но Роман Новиков отошел, видимо, решив, что обознался. Так и не сблизились земляки, проходя службу в одном полку. Восполнили пробел позже, когда встретились на дискотеке в Ирбее, уже будучи ветеранами боевых действий. Душевно обнялись и долго потом общались, расчувствовавшись до слез. Братьям по оружию нашлось о чем поговорить и что вспомнить.


Добровольно в ад


Когда в Чечне намечалась «заваруха», Олег Ларкин готовился отправиться домой. Срок службы вышел, из сослуживцев уже демобилизовались два москвича и дагестанец. Собственно, в роте из их призыва оставались только двое закадычных друзей – Олег и Димка. Который не Дмитрий, а Дамир Утибаев, татарин, по-дружески называемый на русский манер. Они вместе прибыли в полк из омской «учебки», вместе прошли и Чечню. Перед отправкой, когда остальных бойцов построили на плацу, их двоих командир позвал в караулку.

И там с глазу на глаз объяснил, что приказывать им уже не может, просить – язык не поворачивается, свое отслужили. Захотите – послезавтра поедете домой. Но можете остаться и поехать в Чечню. Там «опять эта шайка гамадрилов взбунтовалась». Точнее, офицер выразился непечатно и имел в виду не всех чеченцев (народ шайкой не бывает), а именно боевиков. Офицер знал, о чем говорил, ездил туда в составе войскового контингента во время предыдущих волнений в 1991 году. Тогда удалось утихомирить без боев.

Теперь ситуация оказалась намного сложнее, и никто не знал, чем закончится. «Механики вы опытные, боевые машины знаете – молодым не угнаться, такие там бы пригодились, – заключил командир. – Ну, что скажете?» Парни согласились. Как и подавляющее большинство остальных бойцов, с которыми беседовали на плацу. На «восстановление конституционного порядка», как значилась операция в документах, отправляли только добровольцев.

Из батальона три человека отказались. По словам Олега Ларкина, никто не смотрел на них косо, у каждого свои обстоятельства. Сослуживцы особо не обвиняли в трусости даже «самострела» – уже на территории Чечни до входа в Грозный один парень испугался и выстрелил себе в ногу, надеясь быть комиссованным якобы по ранению. Особистов провести не удалось, но речь о другом...


Испугаться там было чего. Уже на подходах к столице началось жесткое психологическое давление. Из встречавшихся селений выходили толпы женщин и детей, с криками преграждали путь боевой технике, едва не бросаясь под гусеницы. Временами по рации звучали вражеские голоса: «Рус, резать тебя буду!» Угрозы были не голословные, случались обстрелы. Довелось побывать в стычке. Разведчики обнаружили группу вооруженных людей, передали, что идут они из леса в сторону села. Боевая машина, которой управлял Олег Ларкин, вышла на перехват. Командир взвода старший лейтенант Ильин сел на место наводчика, дал залп из орудия. Сам Олег прыгнул к пулемету, застрочил очередями... Боевики рассеялись, тем дело и кончилось. Пока! Впереди ждал настоящий ад.


Логово зверя


Говоря о трех неделях войны, Олег Ларкин, как оказалось, учитывал только бои в Грозном. Декабрьские события для него были страшной, но все же прелюдией. Апогеем которой стала новогодняя ночь, когда начался штурм. Десантники стояли на возвышенности и с мрачным предчувствием смотрели на темный город, по которому разливалось огненное зарево, звучали выстрелы, гремели взрывы. Там погибала угодившая в западню 131-я мотострелковая бригада.


На следующий день, 1 января, бойцы рязанского полка сами вошли в Грозный. Двигались осторожно, предупрежденные горьким опытом Майкопской бригады. Но не убереглись. Впереди шел танк-тральщик, разминировал проезд. Одна из задних машин совсем немного вышла в сторону от проторенного пути. Взрыв, в экипаже два «трехсотых», то есть раненых, механику-водителю оторвало ногу – груз 200, погиб. Дальше старлей Ильин, сидевший рядом с Ларкиным, едва не каждую минуту повторял: «След в след, Олежа, только след в след!» Хороший совет, правильный, но вскоре он оказался невыполнимым.

Засевшие в пятиэтажках боевики открыли шквальный огонь из всех доступных видов оружия. Отличная машина БМД – легкая, маневренная, подвижная. Только броня слабовата, от пулемета еще защищает, от гранатомета, не говоря о чем посерьезнее, – уже сомнительно. Благо, командир Ильин не потерял хладнокровия, давал четкие указания механику-водителю – поверни туда, проскочи сюда, спрячься там... Олег только успевал их выполнять – без раздумий, лишь отработанными до автоматизма навыками. Благодаря быстрым слаженным действиям и спаслись, мечась под обстрелом и отвечая огнем. Не всем так повезло... Города не знали, в отличие от боевиков, чувствовавших себя здесь, как щука в родной заводи. И несли потери.


На следующий день командование осознало, что воевать в городе боевыми машинами, где их можно подбить из-за каждого угла, из любого окна, несерьезно. В БМД оставили только механиков-водителей и наводчиков, остальные члены экипажей пошли в бой пешими, разбившись на мобильные группы. Выдвинулись из парка отдыха к железнодорожному вокзалу. Уже почти добрались, когда машину Ларкина подбили, снаряд разорвался совсем рядом, повредив броню, люди внутри потеряли сознание. Олег очнулся первым, сколько пробыл в «отключке» – неизвестно. Увидел безвольного наводчика, заорал не своим голосам. Товарищ зашевелился – живой...


Дальше боевые будни слились в сплошную круговерть. Выезды на задания, выходы в караул. Стрельба, взрывы. Перемещения по городу, если не на БМД, только стремительными перебежками. Постоянный недосып. Все грязные, заросшие, оборванные, появились вши. Олег даже забыл про свой день рождения 16 января. Напомнили сослуживцы, подарив невесть где и как раздобытые шарфики из козьего пуха. Они спустя больше 20 лет не сохранились. Зато большой нож, который подарил бойцу комвзвода Ильин, когда выходили из Чечни, хранится у Олега по сей день (на фото). Еще Родина отметила его заслуги медалью «За отвагу». Полагаются различные льготы – ветеранские выплаты, налоговые скидки... Греющие душу знаки внимания. И память о войне. Которую он и так никогда не забудет.


Основа побед


Сегодня у Олега Ларкина вполне благополучная семья – жена, дети. Трудится в разрезе экскаваторщиком – начальство ценит добросовестного работника. Усадьба в деревне отмечена почетным знаком «Дом культуры и образцового порядка». Полноценная жизнь! Но те три недели в Грозном по-прежнему занимают в ней одно из ключевых мест. Война была и остается с ветераном. Первое время особенно часто возвращалась в ночных кошмарах. Выражалась в нетерпимости к лицам кавказской национальности, особенно если они давали повод для ответной агрессии. В одном из таких конфликтов уже на «гражданке» Олег получил ножевую отметину. Это давно в прошлом, сегодня со многими кавказцами ветеран поддерживает вполне нормальные отношения. Но память жива. Тяжелая была война. Самый страшный из миров – пораженный безверием. Мы это вкусили сполна в «лихие 90-е».

Ветераны Афганистана и Второй чеченской хоть и по-разному, но верили в то, что делали. Зато война 1994-96 годов слишком часто казалась бессмысленной и нелепой. Наверное, еще и поэтому ее так трудно вспоминать. С бандитами, в конце концов, разобрались. Пусть не сразу, лишь несколько лет спустя, когда солдатам позволили по-настоящему бить врага. Но основу будущих побед заложили они – бойцы Первой чеченской кампании.

Редакция

Картина дня

Работа длинной в полвека

Когда смотришь трудовую книжку Марии СТЕПИНОЙ, невольно проникаешься уважением к этому человеку – 41 год трудового стажа!

Вся жизнь в труде

Большинству из нас сложно представить, как можно браться за любую работу с малых лет и не жаловаться на тяготы. А детям, родившимся незадолго до войны, пришлось взвалить на свои плечи многое.

Небесный щит страны

Во второе воскресенье апреля отмечается День войск противовоздушной обороны (ПВО). Это праздник людей, защищающих страну от атак с воздуха.