Меню
12+

Сайт газеты «Ирбейская правда». ЭЛ № ФС 77-68839 от 28.02.2017 г.

16.05.2019 10:05 Четверг
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

Судостроитель по заветам предков

Интересно наблюдать, как в руках Федора Томашевича штабель тёса превращается в красивую лодку.

В наше время, когда все, что угодно, можно найти в продаже, все меньше остается мастеров, практикующих ремесленные навыки старины. Например, многие ли сейчас возьмутся своими руками смастерить лодку? В широких кругах уже забывают, как это делается. Но есть и другие примеры. Ирбеец Федор Томашевич регулярно принимает заказы и выдает свежие речные суда.

Дедовскими

методами

Об увлечении 68-летнего мужчины, которое стало для него дополнительным приработком, я знал не первый год. Видел раньше результаты его труда. Но вот застать весь процесс работы над лодкой, от начала до конца, оказалось непросто. И когда вечером 8 мая увидел, что Федор Михайлович начал готовить тесины, его сосед посоветовал мне не терять времени, собирать материал. Потому что, если все пойдет, как обычно, уже к следующему вечеру судно будет готово. Или даже вечера ждать не придется, к обеду лодка будет лежать «кверху пузом». В руках мастера, у которого все действия отработаны, дело не затягивается (если, конечно, это не вредит качеству изделия). Поэтому праздничный день 9 мая для меня получился полностью рабочим.

Выверенность движений и сноровку сельчанина я сумел оценить еще накануне вечером, это в полной мере проявилось при подготовке тесин, которым предстояло пойти на днище. Требовалось снять до нужных пределов необрезанные кромки. И тут выяснилось, что для бензопилы кончилось топливо. Помеха? Ничуть не бывало, дедовские методы вполне в силе. Топор у мастера отлично сбалансирован и прочно насажен – топорища тоже делает сам. И лезвие отточено до чрезвычайно остроты. Как отметил Федор Томашевич, хвалить тут нечего, инструмент таким и должен быть. Но при взгляде, как ловко порхает топор по древесине, восхищение рождалось само собой.

Края тесин очерчены. Косой поперечный удар в кромку – засечка ложится до нужного предела с точностью до миллиметров. Потом аккуратными продольными ударами край снимается, кромка выравнивается. Следующая засечка – и новая порция ровной доски. Вскоре три тесины готовы. Одна, центральная, обработана с обеих сторон, крайние – с одной стороны. Почему так, станет ясно позже. Пока же тесины скрепляются между собой гвоздями и саморезами.

– Это будет дно лодки, – пояснил Федор Михайлович. – Широковато немного, зато устойчивость будет хорошая. Жаль, древесина в последнее время идет не самая качественная, сучки, вон, на тёсе гнилые. Выпадут – дыры получатся. Ничего, заранее их высверлю и забью чопики на жидких гвоздях.

«Мастер изготавливает лодки не ради выгоды – прибыль

там не так уж велика. Душевная склонность речника заставляет браться за топор»

Исполнить в точности

Основная работа началась на следующий день с утра. Мастер успел подготовить бензопилу. Зная толк в дедовских методах, от благ прогресса, когда к ним есть доступ, тоже не отказывается. Другое дело, основы малого судостроительства в бытовых условиях мало изменяются, выполняются по старинке. Сделать так называемые упруги – их еще можно сравнить с ребрами, вокруг которых нашиваются борта. Плюс носок и пятка, или, что обывателю привычнее, нос и корма. Почти полностью ручная работа без особой альтернативы – обтесывай заготовки топором, придавай форму.

Новичку в таком деле, даже если он неплохо владеет инструментом, придется попотеть. Запросто может и испортить заготовку. Федор Михайлович не ошибался, действовал быстро и ловко. Готовые части прикрутил саморезами к днищу. Точнее, пока это было не совсем днище, ему еще тоже требовалось придать форму. Обернул упруги у самого их основания рейками, по ним сделал разметку. Краям тесин, ранее оставшимся невыровненными, предстояло стать изогнутыми. Пройтись по прочерченной линии бензопилой? Не вариант, слишком легко сделать неверное движение, результат которого уже не выправишь. Правда, агрегат мастер все-таки задействовал – прорезал насечки на самых широких участках. А дальше опять – аккуратненько топориком.

Действовал тщательно, но всего и сразу не предугадаешь. На вид дуги днища выглядели идеальными, но потом нашлись неровности, которые тесины в основании бортов никак не хотели плотно облегать. Может быть, и так сойдет, ведь все равно загудронится? Нет, точность здесь на первом месте. Федор Михайлович просовывал в щелки лезвие ножовки (тоже оточенной на загляденье) и срезал бугры.

Тесины верхней части бортов приспосабливались внахлест нижних. Здесь вышла заминка. Мастер взял еловые доски из старых запасов. Ель легче сосны, в лодке получается меньше тяжести. Зато и гниет такое судно быстрее. Хотя если правильно за ним ухаживать, прослужит долго, верой и правдой. Однако от ели вскоре пришлось отказаться – пролежала год и пересохла. Выровненной тесиной принялись обтягивать упруги от пятки к носку, и вдруг – тресь! Когда сломалась третья подряд доска, Федор Михайлович решил взять сосну. И не в тот же день, к тому времени ставший вечером, – позже, раз уж сейчас не задалось. Ведь быстрота – не самоцель, оно не к спеху, а главное – качество.

В другой день дело пошло на лад. До чего все же интересно наблюдать, как из штабеля досок выходит крутобокая красивая лодочка. Дальше – запечатать швы. В последнее время Федор Томашевич использует дары прогресса – жидкие гвозди. Однако приходилось по старинке промазывать и гудроном, и смолой. Хоть лодки под шест, как нынешняя, хоть под мотор, на какую поступил новый заказ из Альгинки. Любая по плечу, потому что любит свое дело.

«5 лодок в год обычно делал Федор Томашевич за сезон. В последнее время меньше – годы берут свое.»

Речной волк

По профессии основную часть трудовой деятельности Федор Томашевич был трактористом, трелевал лес. Он и сейчас еще работает – сторожем на одной из пилорам. И копейка не лишняя, и удобно – можно на месте выбирать подходящий тёс для лодок. Лодочное дело и реку вообще не понаслышке знает с малых лет. Родился и вырос в Новотроицке на берегу Кана. Отец мастерил малые суда, сын за ним наблюдал и перенял навыки. А уж ходить по водной глади (ну не любят в таком деле слово плавать) – вообще святое. У Федора Михайловича и сегодня есть две свои лодки – в Ирбее и на малой родине.

Пристрастие к реке у него проявляется даже в мелочах. Вот, например, головной убор – сильно напоминает татарскую тюбетейку. Первоначально это была шляпа наподобие панамы, только узкие поля ее совсем оборваны. Для соответствия каким-то этническим моментам? Нет, объяснялось всё проще, и мне сразу вспомнился собственный опыт. В прошлом году довелось побывать на Агуле как раз в панамке. В первые же минуты хода на катере ее с меня сорвало потоком воздуха – не нашли. А тюбетейка без полей на голове держится крепче – для опытного речника это давно прописные истины.

Так что всё, связанное с рекой, Федору Томашевичу искренне нравится. И делать лодки он берется не столько ради выгоды, сколько по душевной склонности. За изготовление одного судна берет пять тысяч рублей. С учетом собственного материала прибыль мастеру не такая уж великая. Обычно за сезон делал до пяти лодок. В последние годы обычно меньше. Все же дело непростое, хоть и привычное, и рука набита. И возраст берет свое. Но пока полностью отказываться от этого промысла не собирается.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

34